Orphus
Главная / Воспоминания / Н. Г. Райский
Читателю на заметку

Воспоминания о Рахманинове

Н. Г. Райский

Из воспоминаний о встречах
с С. В. Рахманиновым

Из моих воспоминаний о С. В. Рахманинове я ограничусь здесь лишь тремя эпизодами, которые особенно ярко запечатлелись в моей памяти.

В 1912 и 1913 годах, как известно, С. И. Танеев редактировал кантаты Баха, а текст к ним делал Модест Ильич Чайковский. Танеев многократно призывал меня к себе, и я напевал ему эти кантаты. Однажды М. И. Чайковский зашёл за мной, и в назначенный час мы направились к С. И. Танееву в Гагаринский переулок.

Мы застали у Танеева Сергея Васильевича Рахманинова. Все, кто бывал в маленьком домике Вишнякова у Танеева, тот знает, что нужно было пройти наибольшую из всех комнат квартиры, где стояло кресло-качалка покойного Н. Г. Рубинштейна, и дальше шла дверь в маленькую комнату, в которой находился рояль Сергея Ивановича. Здесь происходило музицирование.

Когда мы вошли в переднюю, в открытую дверь до нас долетел разговор немножко взволнованного Рахманинова и всегда спокойного Сергея Ивановича. Мы долго не решались войти, чтобы не мешать разговору.

Сергей Иванович вышел к нам навстречу несколько смущённым, и мы поняли, что помешали какому-то чрезвычайно интересному разговору, да заметно было, что и Рахманинов был недоволен нашим приходом.

Дело было к вечеру. В квартире Танеева, как известно, не было электричества. Сергей Иванович признавал только керосиновое освещение. Он взял керосиновую лампу и пошёл проводить Рахманинова. Я и Модест Ильич, таким образом, остались на время в неосвещённой комнате.

Видимо, Сергей Иванович что-то на ходу сказал Рахманинову около кресла-качалки, а Сергей Васильевич наклонился к нему, прислушиваясь. Мы видели, как голова Сергея Васильевича склонилась на плечо Танеева. Это продолжалось всего десять-пятнадцать секунд, но нам показалось, что дольше. Сергей Иванович проводил гостя дальше, затем вернулся и начал извиняться, что оставил нас в темноте, и, поставив лампу, долго не мог начать беседу. Мы почувствовали, что прервали интересный для него разговор, закончившийся этой волнующей сценой у кресла Н. Г. Рубинштейна.

Работа не клеилась в этот вечер. Сергей Иванович терял мысли и предложил нам отложить прослушивание до другого раза. Во время дальнейшего весьма непродолжительного разговора Сергей Иванович, после короткого общего молчания, сказал как бы про себя: «Замечательный, непонятый и большой человек Сергей Васильевич».

*

После смерти Сергея Ивановича в Москве был объявлен конкурс на вокальное произведение, которое по своей форме, размерам и содержанию походило бы на концерт для одного голоса с оркестром. Ещё незадолго до своей кончины Сергей Иванович в беседе со мной высказал своё желание написать такое сочинение. Членами жюри были А. К. Глазунов, С. В. Рахманинов, Н. Д. Кашкин, А. И. Зилоти, Н. К. Метнер и Ю. Д. Энгель. Рассмотрение произведений происходило у меня на квартире.

По вскрытии конверта с девизом автора, получившего премию, я вышел из кабинета по какому-то делу и, вернувшись обратно, застал следующую картину: прижавшись к стене, стоит Энгель. Сергей Васильевич, жестикулируя, стоит над ним. Я вижу, что Юлий Дмитриевич в чём-то убеждает Сергея Васильевича и оправдывается. Выясняется, что Сергей Васильевич устроил бурную сцену за то, что московская критика замалчивает творчество Н. К. Метнера. (Метнер к этому времени уже ушёл.)

— Я знаю, что вы честный человек, и поэтому не должны проходить мимо такого музыканта, как Метнер, и замалчивать его, — продолжал возмущённо Рахманинов.

Юлий Дмитриевич стоял совершенно растерянный, и если бы не вмешательство Николая Дмитриевича Кашкина, разговор мог бы затянуться. [Bнимaниe! Этoт тeкcт с cайтa sеnаr.ru]

Потом Сергей Васильевич — с виноватым лицом — всячески старался смягчить неприятное впечатление, произведённое раздражённым тоном разговора с Ю. Д. Энгелем и, наконец, как бы извиняясь, сказал ему:

— Не сердитесь на меня, Юлий Дмитриевич, я знаю, что вы честный, очень честный человек, но честных людей очень много, а таких музыкантов, как Метнер, мало, и, любя его, мне очень больно, что пресса к нему равнодушна и его замалчивает.

*

Вспоминаю эпизод на генеральной репетиции кантаты С. И. Танеева «По прочтении псалма». Дирижирует С. А. Кусевицкий. Входит в залу опоздавший к началу репетиции Рахманинов и смущённо пробирается в передние ряды навстречу стоящему в проходе Танееву. Взгляд Сергея Васильевича падает на сидящих на крайних местах, и он, уже приближавшийся к Танееву, вдруг начинает с каким-то испугом пятиться назад. Танеев, изумлённый, подходит к Рахманинову и на вопрос, что случилось, слышит в ответ:

— Да ведь на крайнем месте у прохода сидит А. И. Губерт, а я её до сих пор боюсь и не представляю себе, как я могу сесть впереди неё.

И это не было рисовкой или позой. С. В. Рахманинов был застенчивым, скромным и искренним человеком.

Москва
1954 г.

© senar.ru, 2006–2017  @